Житие Вениамина Петроградского - Храм Вениамина Петроградского г. Москва

Перейти к контенту

Главное меню:

Календарь

Из цикла "Петербургские заступники"
Фильмография о владыке Вениамине
"Смертию смерть поправ"
Житие священномученика Вениамина митрополита Петроградского и Гдовского
     Будущий свя­щен­но­му­че­ник Ве­ни­а­мин, мит­ро­по­лит Пет­ро­град­ский и Гдов­ский (в ми­ру Ва­си­лий Казанский), ро­дил­ся в 1873 в семье простого карельского священника, в Оленецкой епархии. Сельское духовенство того времени свято хранило православные традиции, продолжая жить по древним подвижническим идеалам. С детства он любил читать жития святых и, восхищаясь их героизмом, даже жалел, что живет в такое спокойное время, когда нет возможности пострадать за Христа.

    Строгое трудовое воспитание в отеческом доме и природные умственные способности предопределили успехи Василия Казанского в духовной школе. Юношей он поступил в Олонецкую Духовную Семинарию и блестящее ее закончил. Продолжив свое обучение в Санкт-Петербургской академии, принял монашеский постриг с именем Вениамин. получил степень кандидата богословия и стал преподавателем Священного Писания, а в последствии и ректором семинарии, будучи уже в сане архимандрита. Еще студентом, он активно участвовал в деятельности «Общества религиозно-нравственного просвещения», организуя беседы на фабриках среди рабочих. В 1910 году архимандрит Вениамин был рукоположен в сан епископа Гдовского и стал одним из помощников столичного митрополита.

    Свя­щен­ник по при­зва­нию, скромный и простой в общении он отличался от многих владык своей тесной связью с паствой, лично возглавлял богослужения, часто совершал крестные ходы под дождем и по грязи, подавая пример священникам и мирянам. Свя­ти­тель­ский сан Вла­ды­ка Ве­ни­а­мин вос­при­нял как обя­зан­ность пас­тыр­ско­го по­дви­га и апо­столь­ской про­по­ве­ди. Иногда он до позднего вечера выслушивал обращавшихся к нему, никого не отпускал без благостного совета, без теплого утешения, забывая о себе, о своем отдыхе, о пище. Больше всего он любил посещать прилегающие к заводам окраины, где жили самые бедные петербуржцы, ку­да он спе­шил по пер­во­му зо­ву, слов­но при­ход­ской свя­щен­ник, в про­стой ря­се, без внеш­них от­ли­чий епи­скоп­ско­го са­на, где кре­стил ре­бен­ка или на­пут­ство­вал уми­ра­ю­ще­го. На Боровской улице, где размещались публичные дома, он дважды в неделю служил акафисты Пресвятой Богородице в ближайшем Покровском храме, для спасения этих падших женщин. Воз­дей­ствие его на­став­ле­ний бы­ло так ве­ли­ко, что мно­гие за­блуд­шие раскаялись, пробудившись от греховного сна. Он все­гда на­хо­дил путь к серд­цам про­стых лю­дей, за что был ис­кренне лю­бим паст­вой, на­зы­вав­шей его «наш ба­тюш­ка Ве­ни­а­мин».

     Еван­гель­ская про­сто­та свя­ти­те­ля, от­зыв­чи­вость, сер­деч­ность, до­ступ­ность в со­че­та­нии с от­кры­тым ли­цом, ти­хим, про­ник­но­вен­ным го­ло­сом и всё осве­щав­шей улыб­кой, рас­по­ла­га­ли к нему да­же ино­вер­цев. Свое епископское служение владыка совмещал с активной общественной деятельностью – возглавлял общество трезвости, читал лекции, на которые могли прийти все желающие. По сути, в ведении епископа находилась вся духовная образовательная система столичной епархии, которую святитель поднял на очень высокий уровень.

    В 1917 году была необходимость назначить нового митрополита и его решили выбрать по древнему принципу – открытым народным голосованием. Это был единственный случай в истории России, когда архиерея выбирали именно так. Духовенство и миряне, в частности, питерские рабочие, избрали на Петроградскую кафедру своего любимого епископа Гдовского Вениамина.

     Владыка был назначен митрополитом и Петроград перешел под его омофор. Вениамин был самым аполитичным епископом во всей Российской Церкви. Это подтверждается и его собственными словами:
«Я стою за свободную Церковь. Она должна быть чужда политики, ибо в прошлом она много от нее пострадала. Самая главная задача сейчас — это устроить и наладить нашу приходскую жизнь. Мне уже представляется необходимость особой поездки по селам и деревням епархии. Тут, быть может, на местах, придется обсуждать устройство приходских советов, благотворительных и просветительных учреждений». И владыка эту программу стал воплощать в жизнь – он ездил в самые отдаленные местечки и села, собирал приходские советы и собрания верующих, общался, доносил до людей последние вести церковной жизни. Святитель искренне любил свою паству, видел в каждом верующем живого человека с реальными радостями и проблемами. И они отвечали ему такой же любовью.
      
     Но приближались уже давно зародившиеся перемены. И виноваты были в этом сами русские люди, которые еще за несколько десятилетий раньше допустили распространиться на родной земле богоотступничеству. Стали терять страх Божий, с любопытством поглядывая на Запад, увлеклись чуждыми России учениями, разучились любить Родину, полюбили грех, забыли про молитву, Бог стал не нужен. Дворянство наше веками развращалось крепостным правом и сделалось развратным до мозга костей. Простой народ веками угнетался тем же крепостным состоянием и сделался невежественен и груб до последней степени. Служилый класс и чиновничество жили взяточничеством и казнокрадством. Духовное падение большой части русского народа к тому времени было настолько глубокое и беспросветное, что человеческим разумом трудно исправимое.

    И тогда на помощь пришёл Сам Бог, чтобы отрезвить ум и растолкать окаменелые сердца, чтобы люди проснулись от сна равнодушия, неверия и увидели гибельную пропасть, перед которой они оказались. Господь попустил то новое, чего так желали многие слепцы – безбожной вседозволенности.

    Церковь стала заклятым врагом нового режима. Причина лютой ненависти к Православию крылась не столько в религии, сколько в идеологии. Большевики понимали, что народ можно перестроить на новое мировоззрение только на основе чего-то уже им принятого. Поэтому был взят привычный людям каркас идеологии, в котором люди должны были не сомневаться, и «обтянут» сверху искаженной материей. И получилась новая «идеология подмены заповедей Божьих». Например, вместо иконы теперь на стене портрет вождя, его надо слушать, он говорит правду. Вместо Крестного хода с хоругвями – демонстрации на площадях с транспарантами. Позже и подмену святым мощам найдут, в
виде мавзолея Ленина, куда люди десятилетиями будут ходить «на поклон». Социальные воззвания схожи, только в них Бога нет. Все делается не ради Христа, любви, а ради вождя и партии, принудительно, нет ничего добровольного. И старый уклад теперь нужно убрать, как израсходованный материал, истребить, уничтожить из памяти, чтобы людям не на что было даже оглянуться.

    События 1917 г. вызвали большие перемены в жизни Церкви. Расстрелы духовенства начались с первых месяцев советской власти. «Красный террор» нахлынул на нравственно-духовную составляющую России, затопляя ее бесчинствами, как липкая и зловонная река. По всей стране прокатилась волна закрытия и разрушения храмов и монастырей, осквернения и уничтожения святых икон и мощей, массовых арестов, пыток, ссылок и казней епископов, священников, монахов и монахинь, мирян, лишения Церкви и ее служителей материальных средств к существованию.
    Репрессии ужесточились, священников объявили тунеядцами, и тех, кто не попал под расстрел, привлекали к общественным работам. Митрополит Вениамин добивается, чтобы духовенство было освобождено от принудительных работ, а иерейским семьям был дан минимальный пакет социальных гарантий. Призывал народ не участвовать в первомайских демонстрациях, если они приходились на дни поста. Особое внимание уделял православным братствам, которых при владыке в Питере было несколько, и все они вели активную деятельность. Все дела решал лично, сохраняя при этом живую связь с рядовыми клириками.
     К 1920 году антицерковные кампании уже имели общероссийский масштаб и в эти планы была вписана поддержка так называемых обновленцев, которые являлись раскольниками православия, выступавшими за безнравственные и чуждые русскому человеку обновления внутри Церкви, а главное за признание советской власти и справедливости Октябрьской революции. Раскол Церкви через обновленцев был запроектирован давно. Замысел был в том, чтобы произошла борьба всех против всех, что даст возможность прихлопнуть обе стороны. Известны слова Ленина о необходимости расстрелять как можно больше духовенства: «надо именно теперь проучить эту публику так, чтобы на несколько десятков лет ни о каком сопротивлении они не смели и думать».

    Летом 1921года разразился голод в Поволжье. Патриарх Тихон обратился с Посланием о помощи голодающим, направленным ко всем русским людям и народам Вселенной, и благословил добровольное пожертвование церковных ценностей, не имеющих богослужебного употребления. Но советская власть категорично отвергла такой подход, добровольные пожертвования ей были не нужны. Власти знали, что верующие будут протестовать против вторжения в алтари светских лиц, и заранее планировали выставить мирян и священников как вредителей, которые выступают против спасения голодающих крестьян. А с вредителями разговор один – арест и расстрел.

     Началась компания по конфискации церковных ценностей. 23 февраля 1922 г. был опубликован декрет ВЦИК «О порядке изъятия церковных ценностей» в котором постановлял местным Советам «…изъять из церковных имуществ, переданных в пользование групп верующих всех религий, по описям и договорам все драгоценные предметы из золота, серебра и камней…» В пропагандистских листовках говорилось, что конфискованные ценности продадут, и на полученные средства будет закуплено продовольствие для страдающих регионов. Но это был лишь формальный повод для проведения такой масштабной акции. Обновленцы поддерживали эту кампанию, от которой Ленин ожидал «сотен миллионов золотых рублей, а может быть, и нескольких миллиардов», которые, как он цинично признавал в секретном письме Политбюро, он собирался использовать для внешнеполитических целей, а совсем не
для спасения голодающих.

    В итоге суммарная стоимость изъятого за время компании составит 4 650 810 золотых рубля, что гораздо меньше средств, ранее собранных верующими добровольно. Но ни один рубль из этой суммы, не был потрачен на голодающих людей. В последствии от голода погибло около 5 млн. человек.

  Митрополит Вениамин был против грабежа церковного имущества и хотел, чтобы такое действие совершалось добровольно, так чтобы прихожане сознавали жертвенный и добровольный характер акции. А если изъятие будет носить насильственный характер, то он не благословит на это свою паству. Известны слова святителя Вениамина: «Я готов своими руками снять драгоценную ризу с почитаемой Казанской иконы Божией Матери и отдать ее, чтобы спасти людей от голода». И эта добровольная инициатива Петроградского владыки была проведена еще до начала процесса со стороны властей «по изъятию церковных ценностей».

    Патриарх Тихон выразил свое негативное отношение к происходящему произволу и назвал его святотатством. В мае 1922 года патриарх Тихон был арестован по обвинению в "сопротивлении изъятию церковных ценностей" и помещен во внутреннюю тюрьму ОГПУ на Лубянке из которой будет освобожден лишь в 1923, за два года до своей святой кончины.

    К решительным действиям перешла уже созданная обновленческая «Живая церковь» во главе со священником Введенским, тщетно добивавшаяся от патриарха Тихона, чтобы он признал ее законность.

    Все началось с письма в газете «Правда», подписанного священниками: Введенским, Красницким, Белковым, Боярским и др. В письме они обвиняли близких к Святейшему Патриарху Тихону архиереев в сопротивлении изъятию церковных ценностей и контрреволюционном заговоре против советской власти. То есть, дело было представлено так, словно позиция владыки Вениамина противоречит устремлениям «прогрессивной части» верующих. После этой статьи началось сильное волнение среди истинного духовенства и верующих. Митрополит старался успокоить разбушевавшиеся страсти народа. Он делал все возможное, чтобы не было кровавых столкновений между верующими и агентами власти.

    Но обновленцы, опьяненные полной поддержкой большевистского правительства, решили на этом не останавливаться. Введенский приехал в Петроград и нагло заявил митрополиту Вениамину об образовании нового верховного церковного управления. Владыка понял, что теперь вопрос стоит не только о священных предметах, но и о угрозе Церкви Христовой. На следующий день было выпущено постановление об отлучении Введенского от Православной Церкви. Вскоре Введенский привел к митрополиту бывшего председателя Петроградской ЧК с ультиматумом: или он отменяет отлучение Введенского от Церкви, или против него и других священников будет устроен судебный процесс, в результате которого они погибнут. Митрополит ответил отказом, прекрасно понимая, что подписывает себе смертный приговор.

    За плечами митрополита были долгие 26 лет служения. За все это время он сумел снискать любовь народа и верность духовенства. По сути, владыка был негласным лидером всей антибольшевистской оппозиции Петрограда, и власти видели в нем сильного соперника.

  Против святителя сфабриковали дело, обвинив в антисоветской пропаганде и подстрекательстве к бунтам. 1 июня владыка был арестован, вместе с ним было арестовано еще 86 человек, как духовенства, так и мирян. На суде свидетелям и лично митрополиту задавались разные вопросы, порою совсем не касающиеся предмета обсуждения. На все нападки владыка отвечал спокойно, с достоинством и осознанием своей невиновности. Народное мнение тоже было на стороне обвиняемого, защита сумела доказать, что действия митрополита не привели к бунтам, а, наоборот, смогли утихомирить разгоряченную толпу и предотвратить кровопролитие. Несмотря на это, суд вынес заранее заготовленный приговор – расстрел! На итоговом заседании митрополиту Вениамину дали последнее слово. Это право он использовал для защиты своих друзей. Держался святитель невозмутимо, полагаясь на волю Божью. Все видели, что он своим телом, покрытым монашеской рясой, закрывал от большевиков своих единомышленников:
 
«…Я не знаю, что вы мне объявите в вашем приговоре, жизнь или смерть, но что бы вы в нем ни провозгласили, я с одинаковым благоговением обращу свои очи горе, возложу на себя крестное знамение и скажу - Слава Тебе, Господи Боже, за все». Эти немногие слова произнес в зале судебного заседания митрополит Вениамин (Казанский).

   В субботу 10 июня 1922г. возле здания, где должны были проходить заседания Петроградского революционного трибунала, собралась огромная толпа. Несколько десятков тысяч людей в благоговейной тишине ждали появления конвоя с митрополитом. Едва показалась передняя конная стража, люди встали на колени и запели: "Спаси, Господи, люди Твоя..." Митрополит со слезами на глазах благословил народ.  


   Допрос владыки Вениамина продолжался два дня. Виновным он себя не признал. Через два месяца после стремительно завершившегося показательного процесса, в ночь с 12 на 13 августа 1922 года, митрополит Вениамин и вместе с ним архимандрит Сергий (Шеин), профессор Юрий Новицкий, адвокат Иван Ковшаров были тайно увезены из тюрьмы и расстреляны в нескольких верстах от Петрограда, в Ковалевском лесу в районе арсенала Ржевского полигона, у изгиба реки Лубьи. Осужденных на смерть предварительно обрили и одели в лохмотья, чтобы в облике нельзя было усмотреть принадлежность к духовенству. Владыка Вениамин шел на смерть спокойно, тихо шептал молитву и крестился.

    В 1992 году Архиерейский собор Русской православной церкви причислил митрополита Вениамина к лику святых. Па­мять свя­щен­но­му­че­ни­ков мит­ро­по­ли­та Ве­ни­а­ми­на, ар­хи­манд­ри­та Сер­гия, му­че­ни­ков Юрия и Иоан­на празд­ну­ет­ся 13 ав­гу­ста и в день Со­бо­ра но­во­му­че­ни­ков и ис­по­вед­ни­ков Рос­сий­ских.
 
    Тело священномученика Вениамина лежит в безымянной могиле. На братском кладбище Александро-Невской Лавры ему воздвигнут крест над символической могилой рядом с другими святителями Церкви Христовой.
 
  За 5 дней до расстрела, владыка Вениамин написал предсмертное письмо к одному из благочинных Петроградской епархии. В середине письма мы видим настоящее исповедание Веры, то, чем человек дышал, что чувствовал, когда смерть была совсем близко, а жажда пострадать за Христа только росла:
«В детстве и отрочестве я зачитывался Житиями Святых и восхищался их героизмом, их святым воодушевлением, жалел всей душей, что времена не те и не придется переживать, что они переживали. Времена переменились, открывается возможность терпеть ради Христа от своих и от чужих. Трудно, тяжело страдать, но по мере наших страданий, избыточествует и утешение от Бога. Трудно переступить этот Рубикон, границу, и всецело предаться воле Божией. Когда это совершится, тогда человек избыточествует утешением, не чувствует самых тяжких страданий, полный среди страданий внутреннего покоя, он других влечет н страдания, чтобы они переняли то состояние, в каком находится счастливый страдалец. Об этом я ранее говорил другим, но мои страдания не достигали полной меры. Теперь, кажется, пришлось пережить почти все: тюрьму, суд, общественное заплевание, обречение и требование этой смерти, якобы народные аплодисменты; людскую неблагодарность, продажность; непостоянство и тому подобное; беспокойство и ответственность за судьбу других людей и даже за самую Церковь.

Страдания достигли своего апогея, но увеличилось и утешение. Я радостен и покоен, как всегда. Христос наша жизнь, свет и покой. С Ним всегда и везде хорошо. За судьбу Церкви Божией я не боюсь. Веры надо больше, больше ее иметь надо нам, пастырям. Забыть свои самонадеянность, ум, ученость, и силы и дать место благодати Божией.

Странны рассуждения некоторых, может быть и выдающихся пастырей - разумею Платонова, - надо хранить живые силы, то есть их ради поступаться всем. Тогда Христос на что? Не Платоновы, Чепурины, Вениамины и тому подобные спасают Церковь, а Христос. Та точка, на которую они пытаются встать, - погибель для Церкви. Надо себя не жалеть для Церкви, а не Церковью жертвовать ради себя. Теперь время суда. Люди и ради политических убеждений жертвуют всем. Посмотрите как держат себя эсэры н т. п. Нам ли христианам, да еще иереям, не проявлять подобного мужества даже до смерти, если есть сколько-нибудь веры во Христа, в жизнь будущего века!

Трудно давать советы другим. Благочинным нужно меньше решать, да еще такие кардинальные вопросы. Они не могут отвечать за других. Нужно заключиться в пределы своей малой приходской церкви и быть в духовном единении с благодатным епископом. Нового проставления епископов таковыми признать не могу. Вам Ваша пастырская совесть подскажет, что нужно делать. Конечно, вам оставаться в настоящее время должностным оффициальным лицом благочинным, едва ли возможно. Вы должны быть таковым руководителем без оффициальнаго положения.

Благословениe духовенству!
Пишу, что на душе. Мысль моя нъсколько связана переживанием мною тревожных дней. Поэтому не могу распространяться относительно духовных дел».
    У человека должно быть историческое мышление и изучая все эти события, он научается не наступать на те же грабли. Забывание своей истории или неделание ее узнавать – это по сути топтание своей совести. Для осознания трагичности российского недавнего прошлого, подлинных причин событий 20 века, необходимы серьёзная внутренняя работа и покаяние, очищение ума и души от чуждых и ложных ценностей. Какой будет Россия, зависит только от нас: осознаем, что нет у нас иного пути, кроме родного Православия, родной истории, родной литературы, родного языка – выживем.

  А если будем по-прежнему пытаться соединить Бога с дьяволом, будем слушать бесноватых доморощенных фюреров, слушать крайне правых, крайне либеральных, крайне ненормальных, считать Сталина эффективным менеджером, будем равнодушно взирать как в наших храмах кощунствуют, во всеуслышание оскорблять нашего Патриарха, а душегубца Иоанна Грозного оправдывать – неминуемо сгинем и в этот раз навсегда. «Обратись к Богу, Россия, согрешившая перед Ним больше, тяжелее всех народов земных» - взывал к россиянам в начале этого века святой Иоанн Кронштадтский, - «...обратись в плаче и слезах, в вере и добродетели. Больше всех ты согрешила, ибо имела и имеешь у себя неоценённое жизненное сокровище - Веру Православную с Церковью спасающей, и попрала, оплевала её в лице твоих гордых и лукавых сынов и дщерей».

       В наше время равнодушия и размазанных ценностей, мы должны учиться у новомучеников беззаветному служению Церкви, Богу, людям и жертвенной любви, которая всегда связана со Христом. «Выслушаем сущность всего: бойся Бога и заповеди Его соблюдай, потому что в этом все для человека» (Еккл. 12:13). Аминь.
 



 

 
Назад к содержимому | Назад к главному меню